ФЕВРАЛЬ 2006, № 2 (77)
В НОМЕРЕ

РАССКАЗ

ПОЕДИНОК
Сергей МАНАХОВ (Калтан, Кемеровская обл.)
История не вымышленная. Главный герой - член церкви Евангельских христиан-баптистов. Имя и отчество изменены, фамилия подлинная.

В ночь с 15 на 16 апреля 1945 года войска первого Белорусского фронта под командованием маршала Жукова, прорвав линию обороны противника, начали решительное продвижение на Берлин. И почти в это же время, для поддержки развивающегося наступления, войска первого Украинского фронта под командованием маршала Конева нацелили свой удар чуть южнее, где линия оборонительных укреплений противника проходила вдоль реки Нейсе.

Чтобы выполнить задуманное: сделать брешь в обороне немцев, - предстояло форсировать реку. Но поскольку линия фронта в районе боевых действий протянулась на 380 километров, и определить слабое место вражеских позиций было весьма трудно, командование решило провести рекогносцировку.

Первую группу разведчиков немецкие артиллеристы расстреляли вечером. Никто из ребят в ту ночь не вернулся. А ранним утром сержант Сергей Кротов попал со своими людьми под миномётный огонь.

Грохота взрывов он уже не слышал. Короткими перебежками Сергей продвигался в сторону своих позиций. Хотя, по большому счёту, перебежки его напоминали, может быть, другое: судорожные порывы оглохшего и почти ослепшего человека, который среди разрывов мин пытался встать, чтобы сразу же лечь. И, возможно, лечь навсегда.

Разведгруппу сержанта Кротова, состоящую из трёх человек, немцы обнаружили, когда ребята, пройдя по заболоченной местности вдоль правого фланга противника, уже почти вышли из зоны прицельного огня. С первых минут операции у них всё складывалось как нельзя лучше. К реке, несмотря на то что нервы у всех были натянуты, словно струна, проскользнули незаметно; рекогносцировку тоже провели быстро и легко, если не считать беспорядочной стрельбы немецких пулемётов. Но их крепко подвёл обычный утренний ветерок. От недалёкой реки сначала потянуло лёгкой прохладой, но спустя короткое время слабый речной бриз слизнул остатки спасительного тумана, и разведчики оказались у врага как на ладони.

От наглости русских немцы сначала растерялись, но, придя в себя, обрушили на маленький пятачок земли огонь четырёх миномётных взводов.

На фронте Сергей был давно и успел наглядеться всякого, потерял немало боевых товарищей. Но то, что случилось тем ранним утром под сереющим апрельским небом 1945 года, гвардии сержант Кротов запомнил на всю жизнь. Мины ложились в шахматном порядке, и с первых секунд обстрела одной из них, как бритвой, срезало голову весельчаку и балагуру Сашке Петрову, с которым Сергей успел хлебнуть военного лиха.

Куда делась Сашкина голова, он не знал; оцепенело лежал рядом с обезглавленным телом, тупо наблюдая, как из вскрытых артерий на погоны убитого толчками выходят сгустки крови. "Бах, бах", - рвалось рядом, и в такт ужасной эйфории убийства брызгала на взрытую землю горячая кровь. "Фишш, фишш", - шелестели одна за другой мины над водой. Сергей, оттолкнувшись от липкого трупа, перекатился немного в сторону. И в то же мгновение в том месте, где он лежал, взметнулось белое пламя. Едкая тяжёлая гарь, мгновенно заполнив его лёгкие, вызвала удушливый кашель, и Сергей перестал понимать, что происходит. Словно в тумане, он видел, как Володька Егоров, его закадычный дружок и товарищ по боевым делам, плакал и пытался втиснуть в разорванный живот сизые скользкие внутренности. Картина эта была невыносимой и вызвала у Сергея спазмы рвоты. Но ещё невыносимей было фырканье мин, которые, нащупывая для себя очередную жертву, подбирались к ней всё ближе и ближе.

Но вдруг всё стихло. Наступила звенящая тишина. И Сергей услышал, как у него под боевым орденом Красной звезды (в разрез с правилом - снимать перед операцией все знаки различия и награды - он никогда не расставался с орденом) гулко стучит сердце. Боясь, что обстрел возобновится, он осторожно высвободил руку, расстегнул верхнюю пуговицу гимнастёрки и закусил воротничок.

— Господи Иисусе Христе, - беззвучно рыдая, простонал он. - Защити, Иисусе, защити.

Где-то высоко в небе, за дымами не было видно, проходили наши бомбардировщики. Натужно гудя, они пересекали линию фронта: несли в тыл врага свой страшный груз. А на земле, приваленный сырым суглинком, плакал от страха и бессилия солдат Сергей Кротов. Но до его слёз никому не было дела. Ради достижения земных благ и власти, ради господства над своими братьями люди превратились в бесчувственные машины, в мясников, которым непонятно сострадание. На войне сочувствию и жалости места не было.

Голубоглазый рыжий красавец Ганс Крюгер перед самым "крестовым походом" на Советы окончил с отличием Берлинскую школу снайперов и, получив звание фельдфебеля, с первых дней войны находился на Восточном фронте. Несмотря на то что Ганс обладал большой физической силой, он был добряком. В детстве, в отличие от своих сверстников, которые издевались над животными, Ганс собирал бездомных кошек и собак, кормил, лечил их, а затем отпускал на волю. Друзья, которых у него было немного, над ним подтрунивали. Но Ганса насмешки не обижали, а, напротив, вызывали ещё большую привязанность к четвероногим друзьям. Таким был Ганс до похода на Советы. Таким он, возможно, остался бы навсегда, не внеси обстоятельства в его жизнь свои коррективы.

Затаив дыхание и поглаживая кончиком пальца воронёную сталь спускового крючка, Ганс внимательно исследовал в оптический прицел квадрат перепаханной минами земли. Сквозь разметку делений он хорошо видел изуродованные тела двух русских. Миномётчики потрудились неплохо: шансов на спасение не оставили обоим. На этом, казалось, можно было поставить точку в столь мрачном предприятии. Но военный опыт, который подсказывал Гансу, что в разведку по двое не ходят, заставлял его вновь и вновь пядь за пядью просматривать землю. И вскоре он нашёл то, что искал. Это была рука. Самого человека видно не было - его присыпало. Но Ганс, быстро определив, где должна быть голова, изготовился для контрольного выстрела и подвёл туда перекрестие прицела. Затаив дыхание и мысленно радуясь ещё одной зарубке на прикладе своей винтовки, он плавно потянул за спуск.

— Господи Иисусе Христе, спаси, сохрани, помилуй, - шептал Сергей, выплёвывая грязь. Он ещё не верил, что обстрел прекратился и, боясь себя обнаружить, затаился. "Как мне преодолеть, пролететь эту сотню метров нейтралки, чтобы спастись", - думал он и уже втайне радовался, что это ему удастся. "Фьють, пок", - неожиданно ударило возле его головы, и Сергей сразу понял, что его "держит" немецкий снайпер. "Это крышка. Мне не выбраться", - подумал он, и, будто подтверждая его мысли, вновь раздалось страшное "фьють, пьк". Горячая пуля ввинтилась в землю в нескольких сантиметрах от его плеча.

А Ганс Крюгер, между тем, нервничал и злился. Промахнуться два раза кряду?! Такого с серебряным призёром чемпионата Германии по пулевой стрельбе никогда не случалось. Тем более что цель находилась в четырёхстах метрах. Это был позор!

Ганс приказал себе успокоиться, дослал в казённик патрон и вновь стал подводить прицел к голове русского. Но выстрелить он не торопился: его угнетала возможность очередного промаха. Рука, придерживающая цевьё винтовки, дрожала, и Ганс от волнения сжал зубы.

— Найн, руссиш швайн! Мой тебя бах-бах будет, - процедил он и в очередной раз спустил боёк.

"Фьють, пьк", - вновь ударило возле разведчика.

— О, Иисусе, ро-ди-мый мой! - выдохнул Сергей и вдруг до боли в висках осознал, что смерть ему не обойти. Но потусторонний мир, о котором он не раз слышал от матери и к которому до сего дня относился скептически, всегда был для него чем-то нереальным и мистическим. И только поэтому им овладел лёгкий страх, вызвавший побуждение посмотреть на себя со стороны. И каким же он оказался! За секунды до смерти Сергей увидел себя таким, каким не знал никогда.

Вот его детство, беззаботное и ничем не омрачённое. Вечер. За окошком хаты разлились синие сумерки. Где-то у реки, укутанной сырыми туманами, за таинственной накипью прибрежных кустов лягушки устроили грандиозный концерт. По-видимому, им доставляет удовольствие кричать на жёлтый месяц, который зацепился своим рогом за печную трубу низенькой хаты.

На столе теплится керосиновая лампа. На лавке похрапывает отец. Мать прядёт пряжу и что-то тихонько напевает, грустное, задумчивое и такое близкое сердцу, что у семилетнего Серёжки начинает пощипывать в носу. Он сидит за столом перед раскрытой иллюстрированной Библией, самой ценной вещью их семьи. У него слипаются глаза, но он крепится и, стараясь показать матери, что спать не хочет, спрашивает:

— Маманя, а что, разве нельзя было римлянам придумать для Христа какую-нибудь другую казнь, чтобы не так больно?

— Нельзя, наверное, сынок. Грехи наши уж шибко тяжелы были, - отвечает мать. - Ложись-ка ты, милый, спать, на покос рано вставать. Тебя, неслуха, опять не подымешь. Но Серёжка не унимается. Ему обидно за то, что жестокие римляне и священники убили невинного Иисуса Христа. Он обзывает их гадами и мучителями, на что мать строго приказывает ему так больше не говорить, потому что это - грех…

— Мам, а мам, - просит он, - расскажи что-нибудь про Иисуса.

И мать, по давно заведённым в их семье правилам, начинает рассказывать очередную историю из Священного Писания. Читает Серёжка ещё плохо и поэтому слушает раскрыв рот. Ему непонятно, но очень интересно, как же это мог воскреснуть покойник, мёртвый Лазарь?

Маленькое сердечко слушателя сжимается от уважения перед Христом и трепещет от удивления перед чудом, которое Он совершил. И неверие не может одолеть мальчика: ведь то, что рассказывает с таким восхищением мама, для него непоколебимая правда. Разве может обмануть самый близкий и любимый человек!?

— "Фьють, пок. Фьють, пок", - вновь два раза ударило возле Сергея. Но он, захваченный дорогими воспоминаниями, не думает о немецком снайпере, а лишь вздрагивает и теснее прижимается к земле.

Вот его юность. Шумный город. Сергей Кротов с рабочей и крестьянской молодёжью учится на рабфаке, готовится поступить в высшую школу. Бурное и незабываемое время! Диспуты до утра на животрепещущие темы, гуляния с молодёжью, благоухающие на расстоянии липы в городском парке и, как вспышка молнии, первая любовь, неожиданная и кружащая голову. А ещё, неотъемлемая часть всех учебных заведений того времени, общеобразовательный кружок по воспитанию молодёжи в атеистическом духе.

В одно из посещений отчего дома он, истратив небольшую стипендию, привёз родителям подарки. Глава семейства тогда отругал сына, но Сергей по его глазам видел, что тот рад и только для виду хмурится, кряхтит и вздыхает. А вскоре отец расчувствовался и, щекоча колючими усами его в ухо, говорил:

— Дай Бог тебе здоровья, сын, добрая ты душа. Ну, вылитый я, в молодости, да и вобщем-то завсегда.

— Что это Вы, тять, Бог да Бог? - огорошил неожиданным вопросом отца Сергей. У матери чуть было не выпал из рук ухват, на котором она несла к столу чугунок со щами.

— Как это - что? - переспросил отец, и лицо его стало темнее грозовой тучи. - Если я правильно понял, Бог для тебя теперь не существует?

— А разве Он существовал? - в свою очередь задал вопрос Сергей, отчего отец развёл руками, а мать, искренне верующий человек, поставив щи, схватилась за сердце.

— Бог - это всё выдумки попов, чтобы одурачивать тёмные массы пролетариата. Опиум - одним словом! По теории эволюции, которую разработал гениальный мыслитель прошлого …

Отец молчал, но было видно, как от волнения вздрагивают его плечи.

— Цыц, сопляк! - неожиданно взорвался он и ударил кулаком по столу. - И где ты только этой анафемы набрался?

— Что Вы, тять? Что Вы? - не на шутку испугался Сергей.

— Ну, ладно, будя! - успокоившись, сурово сказал отец. - Теперь слухай сюда. Бог был, есть и завсегда останется. А вот ты… ты скоро пропадёшь, как сгинул твой этот … мыслитель! Усёк?

Сергей притих и опустил голову. Отец, смягчившись, продолжал:

— Я к чему, сын, строжусь? Ты у нас один, и мы для тебя никогда ничего не жалели, берегли тебя, а пуще всего старались нигде одного не оставлять. Но не доглядели. А вот Христа Бог Отец оставил на проклятой Голгофе - а Иисус одержал там победу над смертью. Да ещё, когда страдал, никого не похулил. В этом Его победа тоже заключилась. Завсегда. Понимаешь ли ты, чего Ему это стоило? А ты так Его страдания ценишь?! Охмурил, Серёжка, тебя лукавый, будь он неладен ... Но думаю, что когда-то и тебе придётся вступить в свой поединок со злом. Когда-то и ты должон будешь силой Христа Иисуса победить в себе неверие. Как и где это будет, я не знаю, но знаю одно: Господь тебя не оставит, если, конечно, будешь радеть по Нём.

— Я не могу, тять, веровать.

— Как не можешь?! Ты ведь веровал! - изумился отец. - Кто же тебя этой крамоле научил?

Чтобы лучше видеть лицо сына, он дрожащей рукой прибавил огонь в лампе.

— Погодь-ка, Егор. Здесь нельзя так, - вмешалась в разговор мать. - Сынок, мой родной, послушай, что и я скажу. Никто ведь тебя не осуждает, что ты не веруешь. Вера-то, она Богом даётся только тому, кто Его шибко захочет найти. Да и узнать руку Христа в жизни нашей маетной тоже не каждый сразу сможет, а только тот, кто Его сильно любит! К примеру, как Иоанн. Только он в лодке узнал и всем указал, что это Господь на берегу их ждёт. Помнишь, сколько раз мы про это в Евангелии читали?

— Помню, мама, - вздохнул Сергей. - Кабы мне эту руку увидеть.

— То-то и оно, сын! - сказал отец. - Аккурат увидишь, коли нас с матерью слухать будешь, а не этого своего ... мыслителя.

— Плохому мы тебя, сынок, не научим, - продолжала мать. - Ревновать по Господу тебе нужно, а не прекословить нам и Ему, чтобы потом тебя испытания не одолели. А любовь Христа ... Её нетрудно разглядеть: она на расстоянии различима и сияет ярче всякого света. Только нужно, чтобы очи твои "духовные" были открыты.

— Что мне сделать, мама, чтобы они у меня открылись?- спросил в тот вечер Сергей.

— Думать об Иисусе Христе каждый день, час, минуту …

— Правильно, Анастасия, гуторишь, - заметил отец и, помолчав, как бы подводя итог разговору, веско закончил:

— Не забывай, сын, молиться. Ведь Господь и теперича ждёт нас на "небесном берегу", как ждал учеников тогда, когда Иоанн его распознал. Помни, что Он завсегда готовый и тебе, как свому дитю, протянуть руку помощи!

(Продолжение в следующем номере).

© 1999-2019 "Голос Истины" All Rights Reserved.
Воспроизведение, распространение в интернете и иное использование информации опубликованной на сайте www.istina.info допускается только с указанием гиперссылки (hyperlink) на www.istina.info. Использование материалов в не сетевых СМИ (бумажные издания, радио, тв), так же со ссылкой на журнал "Голос Истины" и сайт www.istina.info. Связь с Редакцией.