ИЮНЬ 2006, № 6 (81)
В НОМЕРЕ

УРОКИ ИСТОРИИ

ТАЙНА НАСТОЯЩЕЙ КНЯЖНЫ ТАРАКАНОВОЙ
Антонина ВАСИЛЬЕВА (Спокен, Вашингтон)
"Отец сирот .. Бог" Пс.67

Если воедино собрать двадцативековую информацию о детях, которые после рождения оказались никому не нужными, получится страшная история жестокости взрослых. В ней был бы рассказ и о настоящей княжне Таракановой.

Ей, рожденной, по земным меркам, для безоблачной жизни и не где-нибудь, а на самой вершине общества, досталась незавидная доля.

Рожденная в России не то в 1744, не то в 1746 году, девочка будет названа, возможно, родителями, Августой (Августиной). Позже кем-то будет прибавлено отчество - Тимофеевна, еще позже - фамилия Тараканова.

Дальше - одни неизвестные: место рождения, видели ли свою дочь хоть раз ее мать и отец, почему они не дали наследнице свое имя, кто ее воспитывал и наставлял, почему осталась неустроенной личная жизнь княжны, зачем была вывезена за границу, где жила безбедно, кем-то обеспеченная, но в изоляции и инкогнито? Многое неизвестно. Однако известные фрагменты из жизни княжны создают необыковенно обаятельный образ нашей соотечественницы.

Вот Августа Тимофеевна , уже 40-летняя, привезена из Италии. Привезена насильно: нашли все же. Нашли через 10 лет после того, как было покончено с авантюристкой под такой же фамилией.

Если б не лже-Тараканоа , об истинной княжне никто бы и не вспомнил. Жила бы спокойно в неизвестности. Может быть, создала бы семью. Церковь, дом, муж, дети заполняли бы дни ее. Ведь нет ни одного свидетельства о ее желании взойти на царский трон! Но само существование Августы, пусть даже тихое, пусть без притязаний, не давало покоя царствующей Екатерине Второй.

Расправа с самозванцами, конечно же, была решительной. Емельян Пугачев четвертован. Лже-Таракановой в течение неполного года не стало среди живых: чахотка. И все же ... Тревога не покидает ее величество. Жива внучка Петра от любимой его дочери Елизаветы, будущей императрицы России. Внучка - значит у нее больше прав на царский престол! А что, если ее используют враги?!

Нет, проливать кровь принцессы императрица не решится. Не станет она уничтожать ее физически. А вот если характер? Может быть, она так же покладиста, как ее отец, и добровольно согласится принести себя в жертву? Ведь сжег же в камине, и совсем не под большим давлением, все брачные документы ее родитель, супруг Елизаветы Петровны. Тогда посланник Екатерины принес такое желанное утешение от него: "Я не был ничем более, как верным рабом ее величества". Теперь очередь дочери. Ей было предложено уйти в монастырь. Княжна, не протестуя , без ропота и жалоб, покорно согласилась удалиться от света, искренне поверив императрице, что может сделаться невольным орудием каких-нибудь честолюбцев. Она действительно по своему характеру не хотела быть виновницей внутренних потрясений, навалившихся на Россию в те времена.

Результат встречи двух женщин впечатляет: у царствующей 56-летней Екатерины - покой, думаю, сомнительный из-за его цены; у 40-летней княжны - добровольное уединение, но какое! По своей сути это было одиночное заключение. Заключение без преступления, длившееся до самой смерти - 25 лет.

Заступника, увы!, не нашлось. Ни одного - по всей огромной России.

Условия для "уединенной жизни" княжны были тщательно рассмотрены и исполнены во всех подробностях, разумеется, в глубокой тайне.

Вот ее привезли на двор Московского Ивановского монастыря, который учредила мать княжны (Не ирония ли судьбы?) "для обездоленных вдов и сирот знатных и заслуженных лиц". Привезли под конвоем, в карете с плотно занавешенными окнами. Любопытных отгоняли: лицо княжны видеть запрещено.

Женщину среднего роста, худощавую, красивую лицом, похожим на мать, постригли, одели во все черное, дали новое имя, монашеское: Досифея.

Медленно потянулись 9125 дней, похожие друг на друга, как в пытке одинаковые звуки, способные свести с ума. Внешне они были обставлены совсем неплохо. Для самой Досифеи был выстроен уютный домик из двух келий под низкими сводами. Для ее келейницы - прихожая. Их обогревала изразчатая печь, даже с лежанкой. Окна, за этим строго следили, всегда задернуты занавесками. Снаружи к ним, чтоб не увидели затворницу, подходить запрещалось всем: была охрана. Из казначейства для этой монахини отпускалась сумма, достаточная, особенная. Приходили на ее имя значительные суммы и от неизвестных лиц. Все это Досифея жертвовала церквам и монастырям. Стол имела свой, обильный и разнообразный. В общую же столовую и по территории монастыря ей ходить было запрещено: во избежание общения.

В леденящей тишине низенькой кельи любой шорох смертельно пугал Досифею. Она бледнела, дрожала от страха, боясь лишиться и жизни, и сохранившихся у нее маленького портретика матери и каких-то бумаг, над которыми она горько плакала, а келейница в это время горячо молилась за сироту. Позже, после долгих колебаниий, все будет сожжено. Круг людей, с кем позволено было общение, состоял из начальницы монастыря и келейницы. Эти две женщины любили Досифею без притворства, они жалели и сочувствовали ей.

Изредка тайной монахине позволялось посещать церковь, построенную специально для нее. В этом случае она, непременно в сопровождении, шла сначала по коридору, затем поднималась по крытой лестнице, которая скрывала ее от посторонних глаз. Дверь церкви после ее входа сразу запиралась, чтобы никто не вошел. И тогда начиналось богослужение, совершаемое двумя служителями специально для нее одной. Чтобы проходить через это год за годом и не сломиться, нужны силы мужчине, тем более - женщине. Досифея, вероятно это у нее от отца, находила их у Того, Кого считала Владыкой всего и всех, волю Которого чтила и никогда не переступала. Ее спасали молитва, исследование Библии и рукоделие, для сирот.

После смерти Екатерины Досифее было уже 50. По тем временам да в таких условиях она выглядела старицей, предпочитавшей проводить время в глубоком молчании. Это нередко случается с теми, кто долгое время лишен общества людей. Она, может быть, по статусу своего происхождения, может быть, по безысходности и привычке продолжала оставаться в монастыре, ставшем ее земным домом. А возможно, было какое-нибудь тайное распоряжение относительно ее. В общем-то, жизнь, лучшая часть по количеству лет, была позади. Однако остаток ее, последние 14 лет, оказался светлее.

Досифею (было разрешено) стали посещать известные знатные лица. Общалась она с митрополитом Платоном, Филаретом. Приезжал кто-то из членов императорской семьи. У нее, упрятанной так глубоко и надежно, появились ученики: она обладала даром духовного наставничества, в результате чего церковь обрела верных работников Христа. Возможно, вспоминающие идеализируют Досифею из любви к ней, но, судя по сохранившимся письмам, у нее был хороший литературный слог и интересные мысли, не расходящиеся со Словом Бога.

На похороны 64-летней тайной монахини стеклось необыкновенное множество народу. На них присутствовал тогдашний главнокомандующий Москвы граф И.В.Гудович, муж двоюродной сестры усопшей по отцу. Он был в полном мундире, с Андреевской лентой. Сенаторы, члены Опекунского Совета, отживающие именитые вельможи времен Екатерины также явились на похороны в мундирах. Обряд отпевания совершило старшее духовенство из Дмитрово и Москвы. Местом захоронения был избран другой монастырь, Новоспасский, где издавна погребались родственники боярского рода Романовых. Это было полное признание высокого происхождения монахини по имени Досифея.

****
Немного из родословной Августы Тимофеевны Таракановой.

Из 11 детей Петра Первого от второго брака с Мартой Скавронской, будущей царицей Екатериной 1, девять умерли в раннем возрасте. В живых остались Анна и Елизавета. Обе дочери, как считала церковь, были внебрачными, так как брак со второй супругой (первая в 27 лет была пострижена в монастырь) Петр оформил позже, после чего узаконил и своих дочерей-цесаревен.

Петр 1 официально исповедовал православие, хотя не чуждался и протестантов-лютеран, посещая немецкую слободу.

Простолюдинку Марту Скавронскую, избранную Петром для создания первой семьи в государстве, в младенчестве крестили по католическим обычаям. Рано осиротевшую девочку воспитывал и наставлял пастор лютеранской церкви. Позже она приняла православие, получив имя Екатерина Алексеевна.

Елизавета Петровна, мать Августы, по словам современников, слишком напоминала в жизни своих усопших родителей. Супруг ее, Алексей Разумовский, в юности пел в церкви у себя на Украине. Оттуда был взят для придворного хора в столицу, где станет одним из многочисленных фаворитов дочери Петра. Она вознесет его, доброго и умного, до высоты графа, с ним тайно обвенчается в церкви. Такой брак, не только в России, называется морганатическим, то есть неравнородным. Он не признается династическим. А потомство в таком браке, хотя и законном, обречено на печальную участь.

****
Интерес к судьбе настоящей княжны Таракановой не угасал до наших дней. И вот, она оказалась сильной духом личностью, терпение и смирение которой могут быть для нас добрым примером. Не знаю, как бы оценил жизнь внучки ее великий дед, реформатор русского государства и церкви. Мне же полюбилась эта женщина из нашего прошлого, на могильном камне которой люди высекли просьбу: "... Боже, всели ея вечных Твоих обителях", а в нише (часовенки) всегда лежит знак любви - трогательный букетик цветов.

© 1999-2019 "Голос Истины" All Rights Reserved.
Воспроизведение, распространение в интернете и иное использование информации опубликованной на сайте www.istina.info допускается только с указанием гиперссылки (hyperlink) на www.istina.info. Использование материалов в не сетевых СМИ (бумажные издания, радио, тв), так же со ссылкой на журнал "Голос Истины" и сайт www.istina.info. Связь с Редакцией.